ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ КОЛЛИ И ШЕЛТИ

Исследования показали, что люди, имеющие собак, любят собак больше, чем людей. Недавний опрос портала Rover показал, что 94% американцев считают собак членами семьи. Журнал PEOPLE опубликовал данные, по которым 75% людей с собаками не задумываясь проводят отпуск с собаками, поздравляют их с днем рождения и дарят им открытки. 56% хозяев здороваются сначала не с членами семьи, а с собаками.47% опрошенных подтвердили, что скорее они поедут отдыхать без мужа или жены, чем без собаки. А 54% заявили, что если их партнер(ша) не понравится собаке, то они готовы расстаться с потенциальными вторыми половинками.
И каждый день вот уже который год тысячи людей задают в поисковике Google один и тот же вопрос: "Любит ли меня моя собака?"
Специально для DOGCiTY
(взяла из группы ДогСити).

Это качель. В нашем дворе.
Вокруг качели вчера развернулась маленькая шекспировская драма.
Качель задумана по типу клетки для годовасика, но качаются на ней, естественно, все, включая подростков. И встают, естественно, ногами. Это не делает качель чище, но какой-то общественный консенсус во дворе достигнут, типа «дети сами разберутся», а годовасиковые мамы все равно обычно гуляют с упаковкой влажных салфеток.
И вдруг на площадке появляется фрекен Бок с угольными бровями и интонациями завуча средней школы (вот это истерическое сопрано: «Подумай над своим поведеением!»). И отгоняет школьников от качели, сообщив им попутно, что они «невоспитанные», «бессовестные» и «о других их, видимо, не научили думать».
Мальчишки испуганно отходят.
И тут на нее, естественно, лезет мой Улясик. Конечно же, ногами. Фрекен Бок выжидает некоторое время, как удав в засаде, а потом подбирается ко мне:
- Вы что, не слышали, что я только что мальчикам сказала?
И тут уже, в общем, ясно, что адекватным ответом будет «ты чо, бля?!». Но его не так уж просто выдать, если ты так называемый приличный человек и гуляешь на детской площадке. К тому же на меня поглядывает Улясик. Поэтому я говорю максимально доброжелательно:
- Давайте сначала определимся, кто вы?
- Что значит – кто?! – взвивается фрекен Бок.
- Я имею в виду, вы из ЖЭКа? Или из сервисной службы? Из администрации? Вы тут кого представляете?
- Я, - отвечает она, оскорбленно подрагивая щеками, - себя представляю. Я здесь взрослый человек. И я вижу, что ваш ребенок залез ногами! А это вообще-то для других детей! И все будет испачкано! Видимо, у вашего ребенка с воспитанием очень плохо!
Стоп.
Во всех таких историях очень важно – не сорваться в агрессию, в которую тебя прямо заманивают. Но и не поджать хвост. Потому что другая сторона явственно жаждет либо быстрого триумфа и чужого унижения, либо уж, на худой конец, хорошей ругани с пухом и перьями. Только в этих двух режимах она, эта вторая сторона, и умеет разряжать свое напряжение.
Но у нас нет задачи ей в этом помогать.
- То есть, - спрашиваю я максимально терпеливо, - вам кажется, что вы, взрослый человек, можете мне, тоже взрослому человеку, рассказывать, как должен вести себя мой ребенок на детской площадке? Что это хорошая идея?
- Да потому что ваш ребенок залез с ногами! Ну ладно дети, но вы-то взрослый человек! Надо же какую-то совесть и соображение иметь!
- То есть, - уточняю я еще раз, - нет никакого правила, которое запрещает это делать? Вы сами это правило выдумали? И ждете, что мы будем его выполнять? Да нет же. Мы не будем.
Тут, конечно, половина успеха в интонации.
Говорить нужно спокойно и твердо. Что говорить – особого значения не имеет. «Мы не будем», или «пошла вон», или «я вызываю полицию», или «я пишу заявление в районное управление образования». И, конечно, чем больше за этим будет искренней, неподдельной уверенности в том, что берега тут попутали не вы, а другой человек, тем эффективнее это срабатывает.
Но это такой прием на инстинктах.
Больше для собак, чем для людей.
Вторая половина успеха в том, чтобы аккуратно показать другому человеку (не собаке) разницу между правилом, которое он сформулировал у себя в голове, и сейчас пытается выдать за «нравственный закон» - и теми правилами, которые сложились в обществе. Очень самонадеянно думать, что правило, которое ты лично придумал, все остальные немедленно и с благодарностью кинутся исполнять.
Собаке-то это вообще не докажешь.
А человеку - ну, через раз.
Вообще это любимый прием людей условно консервативных взглядов: маскировать свою агрессию, с которой они не знают, что делать, под «нравственный закон». И под соусом «я вас научу, как себя вести!» - самим себя вести абсолютно непотребно.
Атакуют они обычно либо того, кто мал и беспомощен (любимая жертва завуча – какой-нибудь второклашка и его беспомощно лепечущая мама), либо какое-то тонкое место в правилах. Ну вот никому не пришло в голову прописать, можно ли вставать на качель ногами. Можно ли смеяться и прыгать, когда рядом спит младенец в коляске. Можно ли громко разговаривать в больничном коридре. Нужно ли уступать кому-то место в трамвае. И так далее.
Так что учитесь узнавать манипулятора по истерическому сопрано.
И помните, что любое тонкое место мы можем трактовать в свою пользу. Пока не доказано иное.
Надо сказать, что за последние лет десять завучи с подрисованными углем бровями эволюционировали. Раньше меня всегда в таких случаях называли «молодой хамкой». А тут фрекен Бок только драматически воскликнула:
- Вот! Конечно, дети такие! Неудивительно! На родителей достаточно посмотреть. Чего тут ждать-то еще?..
И отползла, шипя.
Но, может быть, просто я уже не тяну на «молодую хамку», все-таки годы.
Потом мы пошли домой, и Улясик говорит:
- Мама, мне кажется, тетенька вела себя очень невоспитанно…
- Ммм?
- Ее, наверное, в садике не учили, что сначала нужно сказать, как тебя зовут, потом спросить, как нас зовут, а потом еще сказать «какая хорошая погода сегодня». А потом уже говорить про качель.
Вот так-то.
Наверное, говорю, не учили.
Да и погода, честно говоря, не такая уж хорошая.

Исследования показали, что люди, имеющие собак, любят собак больше, чем людей.

"Изменения имеют цену. Любые и всегда.
Делая выбор, мы платим: деньгами, временем, здоровьем, внутренним состоянием.
Выбирая не выбирать, платим тем же: деньгами, временем, здоровьем, самоощущением.
Выбирая ничего не менять, можно кое-чего избежать, например, сохранить деньги или не тратить время. Но это как пролить на себя тёплый кофе в минус двадцать - сначала вроде бы тепло.
А жизнь жива и движется все время. Изменения - естественный её ход. Жить - означает непрерывно изменяться. Что мы каждую секунду и делаем, как абсолютно всё в материальной вселенной.
И по правилам этой вселенной не разрешается не выбирать. Отказаться от изменений - это все равно выбрать: ничего не менять.
И ещё одно правило этой вселенной: бесплатных выборов не бывает.
Все равно заплатите. Не деньгами, так временем. "Зажимая" время и деньги, заплатите здоровьем. А прячась от изменений, выбирая не выбирать, расплатитесь неудовлетворенностью, презрением к себе и другим, скрытой агрессией, депрессией, скукой, апатией, отсутствием радости и вкуса жизни.
Звучит грустненько, но отрезвляет.
Изменения люблю и предпочитаю платить деньгами. И признаюсь, что шагнуть в некоторые жуть как страшно. И что, откладывая изменения, жалею потом почти всегда. Отложенный старт обходится дороже в общем итоге. А жизнь течёт, и плыть в её потоке кайфово."©️ Ксения Виттенберг.

Надо жить у моря, мама!

— Что еще тебе рассказать?
Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится и, по возможности, ничего не усложнять. Это ведь только вопрос выбора, мама — месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую. Или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть и приняться за дело.
Век пилить ближнего своего за то, какое он тупое, неповоротливое ничтожество — или начать хвалить его за каждое маленькие достиженьице, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность. Раз ты все равно с ним и любишь его, зачем портить кровь ему и себе?
В жизни всегда есть выбор. Говорить, — "конечно, ты же бросишь меня", — и воскликнуть торжествующе, — "так я и знала!", когда он бросит. Или не думать об этом совсем, радоваться факту существования вместе, делать вместе глупости, открытия и не проедать в любимом человеке дыру по поводу того, что случится или не случится.
Всегда говорить, — «я не смогу, глупо даже начинать», — или один раз наплевать на все и попробовать? И даже если не получится, изобрести другой способ и попробовать снова?
Быть гордым и обойденным судьбой или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда она нужна, и получить её, что самое невероятное? Ненавидеть годами за то, как несправедливо обошлись с тобой или один раз позвонить и спросить самым спокойным тоном, — «слушай, я не могу понять, почему?»
Двадцать лет убиваться по ушедшей любви или собрать волю в кулак, позволить себе заново доверять людям, снова завязать отношения и быть счастливым? Во втором гораздо больше доблести, чем в первом, поскольку для первого вообще не требуется никаких душевных усилий.
Прочитать про себя мерзость и расстроиться на неделю — или пожать плечами и подумать, как тебе искренне жаль написавшего?

Страдать и считать, что мир — это дрянная шутка Архитектора Матрицы. Тыкать в свои шрамы как в ордена. Грустно иронизировать насчет безнадежности своего положения или начать признаваться себе в том, что:

— вкусное – вкусно;

— теплое – согревает;

— красивое – радует взгляд;

— хорошее – заставляет улыбнуться;

И мы, осознав "счастливость" этого мира, готовы делиться собственной щедростью снова и снова. А не считать, что всё вокруг сплошное издевательство и насмешка над нами.
...Господи, это так просто, мама! От этого такое хмельное ощущение всемогущества! Не понимаю, почему это не всем так очевидно, как мне.

Все на свете — просто вопрос выбора, не более того. Не существует никаких заданностей, предопределенностей, недостижимых вершин.

Ты сам себе гвоздь в сапоге и дурная примета, если ты выбрал для себя быть жалким, никчемным и одиноким. Если тебе удобнее думать, что весь мир против тебя, чтобы ничего не предпринимать — живи как жил, только не смей жаловаться на обстоятельства в мире, где люди покоряют Эверест, записывают мультиплатиновые диски и берут осадой самых неприступных красавиц, будучи безвестными очкастыми клерками.
Да, для этого нужно иметь волю — нужно суметь сделать свой выбор и быть верным ему до конца. Вселенная — гибкий и чуткий материал, из нее можно слепить хоть Пьяцца Маттеи, хоть район Солнцево. Ты единственный, кто должен выбрать, что лепить.
Я считала, что это с любыми материальными вещами работает, только не с людьми. Хочешь денег — будут, славы — обрушится, путешествий — только назначь маршрут. Но события последних недель доказывают, мама, что с людьми такая же история, будь они трижды холодными скалами, колючими звездами – просто перестань считать их колючими звездами и один раз поговори, как с самим собой, живым, теплым и перепуганным – вот удивишься, как все изменится, преобразится, мама...

Вера Полозкова

Лицо у депрессии, по-моему не такое уж и страшное. Депрессия вообще не самая стыдная болезнь, как говорит любимый мной Владимир Гуриев, она как мигрень, а есть штуки пострашнее – попробуй признайся, что у тебя глисты, например, или геморрой.
А депрессия у каждого второго, половина моих друзей не на антидепрессантах, так на транквилизаторах. И ваших тоже, просто они вам не говорят. Но это не значит, что депрессию не нужно дестигматизировать – нужно, потому что в России стыдно болеть вообще всем. Кроме гриппа. Ну еще можно ногу сломать, это трактуется как знак лихости и мужества, за нее тоже не осудят.
А так болеть стыдно и адски страшно, и это объяснимо, потому что в обществах, где уровень агрессии высок и приходится постоянно физически выживать, где мальчиков-первоклашек мамы учат: «Что ты за мужик, если не можешь ему морду набить» - очень невыгодно быть больным и слабым.
Напрыгнут со спины и сожрут.
Да еще тебя же и обвиняя. И чавкая.
Так что мы боимся рассказывать друг другу не то что про депрессию, а и про язвенный колит, эндометриоз или почечную недостаточность.
Но это отдельная большая тема.

А про депрессию интересно и важно знать несколько вещей:

- Клинических депрессий и так называемых суб-депрессий (это когда хочется сдохнуть во мраке, но вы еще не лежите лицом к стенке, как кабачок, а в состоянии сходить за хлебушком и проверить у ребенка уроки) вокруг нас с вами море. По умолчанию считайте, что депрессия у каждого, кто жалуется вам на «жить не хочется». Потому что жаловаться немодно, модно все успевать и радостно карабкаться на сияющие вершины с палкой для селфи. И если уж человек сумел выдавить из себя что-то вроде: «Как-то на душе хмуро и ничего не хочется», - значит, то, что у него внутри, смело умножайте на двадцать.

- Популярный тезис про «депрессия может быть у каждого» - преувеличение. Не у каждого. У некоторых ее не будет ни-ког-да. Как, например, есть люди, неуязвимые для кариеса (вы не знали? Их есть несколько процентов в популяции). Или для гипертонии. Или для варикоза. Вот так сложилась мозаика генов, давайте позавидуем, мысленно плюнем в их сторону и перейдем к следующему экспонату для осмотра. Например, есть люди, которые в тяжелых обстоятельствах свалятся не в депрессию, а в психоз. Психоз гораздо страшнее по виду и разрушительнее по последствиям, так что нам, можно сказать, повезло.

- Самые страшные депрессии – безмолвные, безъязыкие. Мы с вами, живущие в фейсбуке, их наблюдаем редко. Видели вы когда-нибудь тяжело и глухо пьющего вахтовика, или шофера, буквально почерневшего от внутренней тьмы, у которой нет ни названия, ни голоса? Они даже слова такого «рефлексия» не слышали. Они и ко врачу не пойдут, и таблетки ваши пить не будут, вообще никакие. А умрут рано, потому что нелеченная депрессия сжирает нас не хуже онкологии. Давайте восславим нашу способность говорить и писать, ныть и жаловаться, она мало того что облегчает состояние, так еще и увеличивает шансы получить помощь в десятки раз.

- Довольно неприятная штука в депрессии – провал когнитивных функций. Человек не то чтобы тупеет, иногда и не тупеет, иным виртуозам и работать в этом состоянии удается. Но мысли разбегаются, как блохи, очень трудно что-то планировать, почти невозможно запомнить, чего ты там напланировал. Постоянно о чем-то забываешь, путаешь, за это еще сильнее клеймишь себя, и в итоге соскальзываешь все глубже и глубже в яму.

- Еще одна гадкая вещь – то, что эта яма содержит в себе раздирающее душу противоречие. С одной стороны, больше всего на свете человек в депрессии хочет, чтобы все немедленно ушли и оставили его в покое. Любое усилие, любой контакт страшно его изматывает. С другой стороны, в этот момент он отчаянно нуждается в «наручках». Чтобы заботились и были рядом. Оставить в покое, держа при этом на ручках – абсолютно филигранное умение, и вполне простительно, что большинство наших близких людей им не обладают. Ну блин, они же не целители Пантелеймоны. Так что лучше из последних сил доползти до психолога или психиатра, который это умеет (да и то не каждый, увы. Я слышала сотню историй про психологов, говорящих «соберись, тряпка» и психиатров, «ну вам, я вижу, уже получше, так что подберите нюни»).

- А, ну и главное – не торопитесь клеймить людей, переживающих депрессию сейчас. Рано или поздно мы там будем все. Когда старость возьмет свое и тело начнет предавать на каждом шагу, когда мы похороним родных, а за ними и друзей, когда мы будем просыпаться с болью в суставах, а засыпать с горечью, потому что все наши цели и «кем я хочу видеть себя через 10 лет» осыплются пеплом – вот тогда-то мы с вами и соскользнем в эту бездну. В старости, как говорят исследования, депрессии не избежит почти никто из нас.

- И, возможно, те, кто изучает глубины своего мрака уже сейчас, окажутся в выигрышном положении. А может, и нет. Посмотрим.

- Ну и самое последнее. Если вы еще не там, и не торопитесь пока заглядывать во мрак (тоже могу понять), три золотых правила профилактики депрессии, в любой сезон.
- Режим дня.
- Ежедневные прогулки.
- И чтение приятных вам книг.
Это все легко научно обосновать: режим дня дает успокоительную предсказуемость мира и уменьшает источники тревоги, ежедневные прогулки помогают вырабатывать эндорфины и серотонин, а чтение книг развивает символизацию, то есть помогает лучше сформулировать, чего вы чувствуете.
А так – будьте здоровы, мои хорошие.

Зависть
Зависть — нормальное человеческое чувство, которое является одним из наиболее социально неприемлемых, потому что, будучи в своей «токсичной» форме сильно распространенной в обществе, угрожает его существованию. Но я сейчас не про общество и зависть, которая приводит к революциям, а про индивидуальный процесс. Зависть, как и другие «плохие» чувства вроде стыда или злости, могут многое подсказать тому, кто может с ними соприкасаться и переживать их.
Отправной точкой зависти является ощущение у себя дефицита того, чем обладает другой, и чем сам хочешь обладать. Это — сердцевина зависти. А вот дальше наступает развилка. Здоровая зависть выполняет, как и большинство эмоций, функцию побуждения к действию, и тогда мы предпринимаем усилия для того, чтобы восполнить у себя дефицит того, чего хотим. В таком случае другой человек выполняет роль помощника в обнаружении у себя той или иной недостаточности. И речь не обязательно идет о предметах. Я могу видеть отличную работу коллеги на супервизорской группе и позавидовать, потому что, как мне кажется, у меня так пока не получается. И моя зависть обнаруживает мою неуверенность в тех или иных моментах работы, освещает направления для приложения усилий. При такой зависти я не стремлюсь очернить того, кто ее у меня вызвал, и даже нет желания превзойти — есть желание прилагать усилия для того, что развиваться дальше самому. Чувство это все равно не приятное, но мобилизирующее.
Есть другая цепочка, приводящая к настоящему отравлению завистью, за которое это чувство так не любят. Цепочка токсической зависти выглядит так:
а) Ощущение у себя дефицита того, чем обладает другой (это могут быть предметы, феномены вроде прекрасных отношений или конкретных навыков, или происходящие в жизни человека события).
б) Ощущение собственной ущербности/неполноценности и невозможности самостоятельного получения желаемого блага.
в) Злость/обида на другого, который обладает столь нужным, но реально или мнимо недостижимым объектом/качеством и т. д.
г) Стремление компенсировать недостижимое благо через конкуренцию.
Конкуренция бывает двух разновидностей. Первая более-менее невинная: человек начинает искать у себя другие объекты/феномены, которые «ничуть не хуже». Например, просматривая в конце отпускного сезона ленты в социальных сетях и наблюдая массу народа, которая повыкладывала свои фото с разных Кариб, Гавайев или хотя бы из-под Владивостока, можно утешать себя, все лето просидевшего дома, тем, что «зато мы та-а-а-акой потрясный ремонт у себя сделали, а они на последние деньги, да еще в кредит, поехали!». Вместо того, чтобы признать свое желание побыть где-то на теплых морях, пытаешься заткнуть свое разочарование или усталость поиском того, что могло бы утешить.
Вторая разновидность конкуренции — прямая попытка обесценить другого, его достижения, или же попытка нанести непосредственный вред. Здесь злость и ощущение своей неполноценности разворачиваются в полную силу, и начинается месть другому за его успех. От «зато у них отношения с мужем ужасные» и «наворовали, суки!» до прямых действий по причинению вреда. Я где-то читал слова одного немецкого антрополога, который много лет проработал в Нигерии. Он сказал: «знаете, чем отличается зависть по-европейски от зависти по-африкански? Допустим, выйдет утром европеец из дома, и обнаружит, что у соседа дом выше и лучше, чем у него. Что сделает европеец? Он приложит все усилия, чтобы его дом был не хуже. А вот выйдет африканец утром из своей хижины ,и увидит, что хижина соседа лучше в два раза. Что сделает африканец? Он наймет колдуна, чтобы тот наслал порчу на владельца большой хижины».
Современный мир предоставляет огромные возможности для зависти. Читаешь записки путешественников, которые побывали в странах, которые для тебя недостижимы; видишь гармоничные отношения у соседей/друзей/звезд/героев сериала на фоне собственного развала; жизнь в других странах, которые кажутся лучше своей; карьеру друга, который начинал так же, как и ты, но теперь ушел далеко вперед... Лавина информации про жизнь других людей обрушивается на человека. Если в прошлом люди сравнивали себя только с соседями (из которых и состоял сельский «мир»), которые преимущественно не сильно отличались по уровню богатства или качеству жизни в целом, то теперь перед человеком разворачивается панорама настоящего мира. Панорама сильно искаженная, деформированная.
Развитию токсической зависти очень способствует позиция наблюдателя — когда концентрируешься не на своей жизни и тех вызовах и задачах, которые она ставит перед нами, а на чужих жизнях, которые так обманчиво легко раскрываются перед нами. Подводных камней тех или иных достижений мы не видим, к тому же мало кто будет выкладывать свою рутинную и нередко скучную жизнь в социальные сети. В зависти очень много идеализации того, кому завидуешь. Она своего рода парадоксальная форма признания достижений.
Зависть может обостряться еще ощущением, что если у другого есть какое-то благо, то оно точно не достанется тебе. То есть как будто обладатель блага украл его у тебя, и тогда к зависти добавляется еще и страх. Он особенно силен, если ресурс действительно ограничен.
Итак, зависть включает в себя осознание дефицита, страх того, что не достанется, ощущение ущербности, злость и обиду, признание и конкуренцию. Совсем избежать зависти невозможно, как и любого другого нормального социального чувства. Уменьшить ее количество — да, если концентрироваться на собственной жизни, а не на чужой, и на своих стандартах, а не на чужих. И тогда, если другой человек будет обладать тем, к чему ты сам стремишься, это станет стимулом к развитию, а не к самоотравлению. Сама по себе зависть не отравляет - отравляет чувство ущербности. Нет "черной" или "белой" зависти, т.к. и там, и там в основе - ощущение дефицита. Если мы способны порадоваться за успехи других людей - это не "белая зависть", а радость. В общем ,как обычно, дело не в эмоции/чувстве, а в том, что делать с этим чувством: принимать его и воплощать в действие, подавлять или отрицать...
А как быть с завистью других людей к нам? Никак. Чтобы ни разу не быть объектом чужой зависти, нужно очень постараться сделать свою жизнь максимально серой и жалкой.
Илья Латыпов

Чтобы ни разу не быть объектом чужой зависти, нужно очень постараться сделать свою жизнь максимально серой и жалкой