ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ КОЛЛИ И ШЕЛТИ

еще одна грустная детская сказка



У холодных берегов жила Маленькая Лу со своей семьей. Лу называли маленькой потому, что она была самой младшей в семье, но по размерам она была не мала. Семья Лу была многочисленной: мама – Большая Бу, папа – Серьезный Чил, два брата – Веселый Вил и Ленивый Дил, две сестры – Красивая Ву и Наивная Гу. А самой главной была бабушка – Великая Му. Она была главной не только в семье, но и во всем племени морских коров, которые на самом деле даже и не знали, что они – морские коровы. Так их назвали двуногие. Но об этом мы расскажем позже.
Жизнь морских коров шла спокойно и мирно. Их дом был расположен прямо на холодной земле. Толстая шкура и большой слой подкожного жира делали мягкой даже постель из камней. Не любили коровы только ветер, поэтому выбирали себе дом за скалами, которые защищали их.
Распорядок дня морских коров тоже не отличался сложностью. Утром они вставали, умывались в ледяной морской воде, а потом шли на Совет. Совет всегда сочетался с завтраком, ведь водорослей росло достаточно. И детей на совет тоже допускали. Пообсуждать вкус водорослей и цвет морской воды и ребятишки могут. Но иногда попадались вопросы поинтереснее.
Вот, как-то чайки принесли слух, что некоторые пингвины организовали общество холостяков и больше не желают высиживать яйца. Смех - да и только. Посудачили про глупых пингвинов и разошлись! Водоросли жевать и лежать – жир нагуливать. Жир необходим коровам, чтобы защищаться от холода, поэтому это очень важное занятие.
Вечерами морские коровы снова собирались на песенные вечера. Они пели свои длинные песни про суровую природу, про детей и предков,0 и их низкие глухие голоса разносились далеко по округе. Маленькая Лу любила слушать песни старших и мечтала в будущем стать Большой Певицей, главной запевалой в хоре коров. Поэтому, уйдя подальше от всех, тренировала голос и придумывала новые мелодии.
Но вот однажды в спокойном коровьем мире произошло настоящее Событие. К их берегу приплыл диковинный зверь, какого и представить невозможно. Его шкура была деревянной, он имел множество тонких лап, а голова представляла собой вообще непонятно что. Зверь разродился множеством детенышей, которые немедленно поплыли к берегу, оставив родителя умирать среди моря. Коровы знали – от чаек, конечно – что в мире много диковинных существ, поэтому не удивились. Может, порядок у них такой: что родитель должен погибнуть, произведя на свет потомство.
Но это оказалось не самой главной странностью пришельцев. Странности обнаружились чуть позже. Во-первых, они ходили на двух ногах. Во-вторых, имели запасные шкуры. В-третьих, держали в передних лапах свои клыки, которые бросали в мелких животных – так они добывали себе еду.
-Таков Закон Природы, моя малышка, - говорила Большая Бу дочери, - хищники едят травоядных, а травоядные едят растения. Но Равновесие не допустит, чтобы что-то исчезло с лица земли.
- А мы кто, мама? – спрашивала Лу.
- Мы – травоядные! – отвечала мать, - и это значит, что многие из нас, возможно, погибнут под чьими-то клыками. Но все равно наш род будет жить.
Слова Бу оказались грустным пророчеством. Вскоре пришельцы стали охотиться на морских коров. Маленькие, но беспощадные, они всем своим стадом нападали на одну из коров, не жалея самок и детенышей, и убивали ее своими рукоклыками.
Коровы пошли за советом к Великой Му. Но она твердила одно:
- Потерпите, сородичи! Равновесие не допустит нашего уничтожения. Эти звери скоро уйдут.
Так и вышло. Через какое время все двуногие уехали и морские коровы снова зажили спокойно и мирно.
Но мир длился недолго. Двуногие вернулись, и их было очень и очень много. Они вернулись, чтобы убивать. Беспощадно убивать морских коров. Теперь их гибло по несколько десятков каждый день.
А у Великой Му не было совета, что делать. Она ушла за Дальние скалы и долго думала. Наконец, собрав Совет, она сказала:
- Собратья! Я общалась с душами предков, я просила чаек рассказать все, что они знают. Эти двуногие – не звери. Это – ЛЮДИ. Только человек нападает стаей на одного, только человек имеет рукоклыки, и только человек убивает больше, чем способен съесть. Ибо только человеку все равно до законов Равновесия. Они не остановятся, пока не уничтожат всех нас. Пока прячьтесь, а я буду думать, как нам спастись.
Маленькая Лу, услышав эту ужасную новость, не растерялась. Она была хоть очень маленькой, но смелой. Она решила поплыть к людям и объяснить им, что Равновесие нарушать нельзя. Что будет, если Его нарушить – не знает никто, но будет что-то ужасное.
И вот, мысленно попрощавшись с родными и близкими, она поплыла к жилищу двуногих.
- Эй, смотрите, - услышала она, - мясо само к нам плывет.
Не успела малышка произнести хотя бы слово, как в бок ей врезался острый рукоклык. Один удар не причинил ее толстой шкуре вреда, но больнее была обида.
«Они даже не стали слушать меня, им нужно убить. Просто убить. Зачем?» - с горечью подумала она, уплывая со всей возможной скоростью. Своей семье о происшествии Лу не рассказала, а рукоклык вытащила, потершись о подводные скалы.
А в это время Великая Му вернулась. Она собрала Большой Совет. Больших Советов никто из ныне живущих морских коров не помнил. По преданию, последний был в далекие-предалекие времена, когда на прежнем месте обитания коров закончились водоросли и они были вынуждены уплыть в холодные моря. И вот сейчас снова собирался Большой Совет, снова шла речь о том, как спасти свой народ.
- Великая Му, может, нам уплыть? – раздавались голоса.
- Нет, собратья, - отвечала она, - от Людей не уплывешь. На своих кораблях (именно так называются средства плавания, которые мы сначала приняли за родителей двуногих) они настигнут нас везде?
- Тогда, может, спрячемся лучше?
- Куда нам прятаться, - с горечью продолжила Му, - Мы слишком большие, а наша земля слишком открыта взору. Особенно такому острому, как у Людей.
- Что же нам делать, Му? – заплакали коровы.
- Я знаю, что, - сказала Му, - нам нужно улететь. Улететь выше, чем птицы – на Луну. Говорят, именно туда попадают вымершие и уничтоженные человеком животные. Сейчас новолуние. Ровно месяц нам нужно голодать, только пить воду. Ибо только прошедшие такое тяжелое испытание попадут на Луну. А потом, когда будет полнолуние, мы залезем на самую высокую скалу. И начнем петь особые песни, где попросим Равновесие спасти нас. И, как гласит предание, тогда мы попадем на Луну. Правда это или нет, я не знаю, но другого выхода у нас нет.
И вот, оставшиеся коровы, поплыли к самой дальней оконечности острова. Самые слабые погибли в пути, но остальные продолжали плыть. Они нашли себе укрытие: там бушевали ветры и не было водорослей. Всего 50 коров из нескольких тысяч (столько было их до прихода Людей) выдержали испытание голодом и холодом. Среди них оказалась Маленькая Лу и один из ее братьев. Вся семья погибла.
Когда, наконец, над островом Коров, взошла полная луна, Лу вместе с выжившими коровами, тяжело двигаясь неуклюжим телом, поднялась на высокую скалу. И тогда все коровы запели песню – последнюю песню на Земле, на их родине, которую отняли у них жестокие двуногие. В песне пелось о предках, о море, о Равновесии…
И вот, Лу почувствовала, что стала очень легкой и ее тело поднялось над землей.

С тех пор морских коров на Земле никто не видел. Может, они до сих пор ходят по Луне и с тоской смотрят на бывшую родину. Они готовы вернуться и обязательно сделают это, когда люди станут чуть добрее и мудрее. Только когда это будет?

сказка для взрослых .. смешная

Сказка о дураке и рыбке
До закрытия магазина «Зооэкзотика» оставалось меньше часа. Продавщица Ксюша уже начала наводить предуходный макияж, как вдруг уличная дверь резко распахнулась и, под звон двухпудовых золотых цепей, в помещение влетели двое мужчин, которых с первого же взгляда можно было отнести к приснопамятной плеяде «новых русских». Вошедшие выглядели анекдотично – один был коренастый, низкорослый и толстый; насуплено-строгий и безучастный взгляд исподлобья выдавал в нем главного и одновременно придавал ему сходство с Весельчаком У из фильма про Алису. Второй был чуть повыше, поживее и помоложе, и в его глазах, помимо презрения ко всему окружающему, читалось еще и некоторое подобие внимания.
Ксюша напряглась – таковые покупатели были непредсказуемы, поэтому она готовилась к худшему, и на всякий случай позвала из подсобки Нюту – практикантку из ветеринарного училища, подрабатывающую в «Зооэкзотике» уходом за животными и уборкой.
- Карочи, - начал второй, - нам нужен этот, для рыб. Большой.
- Аквариум? – уточнила Ксюша.
Весельчак У и его помощник одновременно согласно кивнули.
Наученная опытом, Ксюша не сразу предложила покупателям самый большой аквариум из наличествующих, а начала со столитрового, потом продемонстрировала стопятидесятку, затем двухсотку, и только напоследок указала на огромную махину в 700 литров, уже около года томившуюся в темном углу на специальной подставке. Таким нехитрым приемом Ксюша дала покупателям самую непосредственную возможность убедиться, что больше и дороже, чем этот аквариум, в магазине нет. В противном случае ее бы долго пытали – не припрятала она емкость еще большего размера где-нибудь под прилавком или под подолом.
- Ништяк? – слегка заискивающе спросил помощник у главного.
- Угу, - уставясь в пол, нечленораздельно выикнул тот.
- Теперь мы хотим этих… Ну в него, - объяснил помощник.
- Рыб? – догадалась Ксюша.
Начальник и подчиненный снова синхронно кивнули.
- Пройдите вот к этим стендам, - пригласила продавец, - и выберите себе рыбок.
В этот момент из подсобки вышла Нюта с целью проконсультировать клиентов о покупаемом товаре. Но тем, похоже, консультация не требовалась, ибо о каждом виде рыб они имели свои собственные суждения.
- Мотри, Вован, у этой рожа, как обкуренная. Нам такая надо? – риторически вопрошал Весельчак У.
- Неа, - соглашался второй.
- А у этого, зырь, зенки щас выпадут. Надо нам это? – тыкая пальцем в телескопа, размышлял начальник.
- Неа, - эхом повторял помощник.
Наконец внимание Весельчака У привлекли маленькие пестрые рыбы. Он вопросительно глянул на Ксюшу, при этом как-то умудряясь продолжать смотреть в пол.
- Это петушки, - с готовностью отозвалась продавщица.
Лицо главного скривилось. Он впервые за все это время повернул голову и посмотрел на помощника.
- Вован, нам нужны петушки? – фраза прозвучала очень презрительно, а последнее слово и вовсе напоминало затяжной плевок.
Вован хихикнул и отрицательно мотнул головой.
- А это кто? – все еще не разгладив гримасу отвращения, продолжал интересоваться Весельчак У.
- Это сом, - улыбаясь (в данном случае – чтобы учтивостью скрыть прорывающийся смех), сказала Ксюша.
Название рыбы произвело магический эффект: главный начал усиленно кивать головой, а Вован – активно жестикулировать и даже слегка подпрыгивать.
- Сом, в натуре! В натуре – сом! – одновременно затараторили они, - всех сомов давай, какие есть! Это же сом, в натуре! Реальная рыба!
Следующей была золотая рыбка.
- В натуре золотая? – усомнился главный. – То есть типа как у этой… у бабки-дедки?
Тут продавщица не выдержала и спросила:
- А Вы что, любитель Пушкина?
- Какого Пушкина? – насторожился клиент
- Ну Александра…
- Какой он тебе любитель Александра? – раскидав золотоносные пальцы во все стороны, стал наступать Вован, - он тебе че, петушок какой? Ты за кого нас ваще тут держишь?
- Да я не в этом смысле, - испугалась Ксюша. – Вот Вы сказали, что золотая рыбка, как у бабки-дедки, а сказку про золотую рыбку Александр Пушкин сочинил, вот я и спросила – любите ли Вы Пушкина.
- А, ты вот про че, - успокоился главный, - не…. я про золотую рыбку не из Пушкина узнал… Я про нее это, из комиксов посмотрел!
- То есть Вы русскую классику не любите? – осмелела Ксюша.
- Неа.. Не люблю. Это вот Вован у нас любитель классики. Гомера там..
Ксюша от удивления присела:
- Гомера?!
- Ага, - встрял Вован, - люблю я Гомера. Этого… Симпсона. Реальный чувак.
Наконец было куплено несколько видов рыб.
- Короче, налей нам воды, рыб запускай, и мы едем, - скомандовал Вован Ксюше, швыряя пачку купюр на кассу.
- Понимаете, - залепетала та, - так нельзя. Во-первых, для аквариума нужна отстоянная вода…
- Какая еще отстойная вода? – разоблачительно поинтересовался Вован.
- Не отстойная, а отстоянная, - совсем испуганно прошептала Ксюша.
- А где ее покупают? – еще более грозно спросил клиент.
- Ее не покупают, ее наливают из крана и отстаивают сутки…
- А где это делают? – Вован, похоже, начинал приходить в бешенство.
- В ведре, тазу… - Ксюша совсем растерялась от такого напора.
- В каком, блин, ведротазу? – заорал Вован.
Тут на помощь пришла Нюта: она схватила одно из ведер, в которых обычно мочила тряпки для мытья клеток, и сунула его под нос главному.
- Вот в таком, - успокаивающе проворковала она.
Покупатели почему-то сразу успокоились:
- Ладно, наливай воды в ведро, и поедем!
- Но нужны еще термометр, компрессор, фильтр, осветительный прибор, грунт, растения, а для красоты можете купить заднюю стенку…Кроме того, рыбкам необходим корм…
Все названное было приобретено практически без приключений, разве что покупатели с параноидальной пристальностью требовали непременно самого дорогого и лучшего. Ведро, продемонстрированное Нютой, тоже было куплено - за цену, превышающую реальную раз в восемь.
«Неплохой бизнес сделала», - подумала девушка.
В конце концов, аквариум был укомплектован, но эта процедура чуть было не окончилась плачевно для Нюты – она едва не упала на клетку с крысами, когда покупатели потребовали «волосатую ахинею» (после долгих совместных размышлений, девушки поняли, что имелась в виду архея щетинистая).
Нагруженные рыбоводными прибамбасами и пакетами с рыбами и водорослями, Вован и Весельчак У уже, было, собрались уходить, как вдруг взгляд последнего упал на аквариум с моллюсками.
- Это типа рак? – спросил он.
- Нет, не рак, но тоже головогрудый.
Весельчак У никак не отреагировал, однако, через пять минут, когда девушки уже успели вытереть пот, посчитать прибыль (примерно трехдневная выручка) и на первый заход отсмеяться, в магазин ворвался Вован.
- Карочи, давай этого, хвосторылого! – потребовал он.
На сей раз Нюта упала-таки на клетку, а Ксюша, пересадив головогрудного в мешок, с улыбкой протянула его клиенту:
- Приходите к нам еще!
- Придем, ага, у вас тут рыбы - умат, - крикнул Вован (видно, без начальника он мог позволить себе проявить любезность) и исчез за дверью. Через несколько секунд с улицы раздался звук отъезжающего джипа.
- Пойдем-ка домой, хвосторылая, - сказала Ксюша Нюте, и девушки покинули магазин, всю дорогу до остановки вспоминая о насыщенном рабочем вечере.


А аквариум с рыбами скоро занял свое место в холле здания, принадлежащего одной солидной компании. Весельчак У, которого на самом деле звали не Владимиром, а Георгием, частенько присаживался на диван у аквариума и вспоминал первое «творческое» задание, полученное им от шефа – поход в зоомагазин. Дело в том, что советников-помощников у шефа было с избытком, и все они знали твердо: если начальник приглашает кого-нибудь выбирать предметы офисной мебели, покупать шторы, заказывать банкет в ресторан и прочее, то это знак наибольшего доверия. И тогда избранный удостаивался имени Вован, имеющего в конторе значение почетного звания. По легенде, так звали закадычного зоновского кореша шефа, сыгравшего судьбоносную роль в жизни последнего: этот Вован якобы спас начальника от «опущения». Шеф назвал бы Владимиром своего сына, однако имел только двух дочерей от разных жен. Одну из дочерей звали Владой, но шефу это показалось слишком скромным выражением благодарности, поэтому он называл «Вованами» всех угодивших ему на ниве творческого полета (именно так позиционировался выбор предметов интерьера, оргтехники и заказ еды, а пришлые специалисты не приглашались по принципиальным соображениям). Но если приобретение или заказ оказывались неудачными, то сотрудник, назначенный «Вованом», впадал в глубокую немилость и лучше бы ему было уволиться. В случае удачного выбора «Вован» долгое время мог существовать безбедно, и главное здесь было – не промахнуться со следующим визитом в супермаркет, ресторан, магазин и т.п.
Так вот, Георгию, сопровождавшему шефа в «Зооэкзотику» повезло: аквариум хорошо вписался в общий интерьер и непритворно поражал окружающих размерами и разнообразием флоро-ихтиологического мира в нем. Поэтому Жоре-«Вовану» очень нравилось сидеть на диванчике у аквариума и вспоминать о точке отсчета своего карьерного взлета. Чистить аквариум и кормить рыб предписывалось уборщице – мягкой и интеллигентной учительнице младших классов, подрабатывающей здесь втайне от учеников, школьного начальства и семьи. Однако любовь «Весельчака У» к данному приобретению была столь велика, что он иногда (тоже втайне от всех) снисходил до кормежки рыб. Особенно нравилась ему золотая. Во-первых, она была золотая, а во-вторых, при ее выборе он дважды не ударил в грязь лицом: защитил честь шефа и блеснул интеллектом.
И вот однажды, когда Жора-«Вован» в очередной раз любовался золотой рыбкой во время рабочего перерыва (а отдыхать он теперь мог сколько угодно), в его ушах, как бы изнутри черепа послышался низкий и сексуальный женский голос: «Гошенька, спасибо тебе, что ты купил меня, а то там, в магазине, один карась грязно клеился». Весельчак У встал, встряхнулся, удивленно покрутил головой из стороны в сторону, прочистил пальцами уши, снова сел. «Не удивляйся, Гошенька, это я, золотая рыбка, с тобой разговариваю. И благодарность моя к тебе велика и неизмерима. Чего ты хочешь?»
Первым импульсом было попросить побольше денег, но Георгий быстро сообразил, что с финансами у него и так проблем нет, поэтому нужно загадывать какое-нибудь более «волшебное» желание.
- Хочу, это, стать заместо нашего шефа начальником.
- Хорошо, Гошенька, дай мне сроку три дня, и все само собой устроится.
И точно: в этот же день шеф провозгласил Жору своим первым замом, а на следующий сообщил, что уезжает на ПМЖ в Монако, оставляя своим приемником (так и сказал) «вот этого Вована».
«Во дела! – думал Георгий, разбирая шефово «наследство», - но с этой рыбой я мог бы и повыше забраться, что ж я так мало попросил?»
Через пятнадцать минут он уже сидел в холле перед аквариумом с золотой рыбкой (первым распоряжением нового начальника было пересадить ее в индивидуальную тару). Заглянув в воду, Жора обомлел: он готов был поклясться, что у рыбки на нужном месте развивается какое-то подобие груди, а хвост стал словно бы делиться на две части.
- Слышь, рыба, - сказал он удивленно, - не хочу я больше этой конторой руководить. Хочу стать авторитетом вроде Дрюхи Красного, а точнее – его место занять.
Рыбка лукаво подмигнула и ответила, как в прошлый раз:
- Хорошо, Гошенька, дай мне сроку три дня, и все само собой устроится.
Так оно и получилось: вечером Дрюха Красной и его правая рука были убиты на разборках, и местная братва единогласно решила отдать бразды правления Георгию, получившему кличку Вован Брюнет (имя Вован по старой памяти ассоциировалась у Жоры с высшей степенью уважения, а Брюнетом бритый наголо шатен был назван для конспирации). Однако повованил Георгий всего лишь неделю, а потом эта должность показалась ему слишком мелкой, и он снова обратился к золотой рыбке (теперь аквариум с ней носил за Брюнетом специальный охранник). Отпустив охранника, Жора посмотрел в воду: пред его взором предстала не рыба, а нечто среднее между головастиком и русалкой, причем выгодные женские части угадывались очень даже конкретно и выглядели вполне аппетитно.
- Слышь, - прошептал он, слегка заикаясь, - не хочу я больше авторитетом быть, а лучше сделай меня губернатором.
- Гоша, - встав в воде в провоцирующую позу, сказала рыбка, - а ты комиксы про бабку-дедку внимательно посмотрел?
- Да я ж их ваще не смотрел, это шеф…
- Может, сначала посмотришь, а потом будешь желания загадывать?
Несмотря на сексапильный вид говорившей, Георгий разозлился:
- Ну-ка давай быстро свое дело делай, а то опять в зоомагазин к карасю пойдешь! Или коту отдам!
Рыбка то ли вздохнула, то ли хихикнула:
- Хорошо, Гошенька, не пройдет и трех месяцев, как желание твое исполнится.
- А почему не три дня, как обычно?
- Потому что демократия у нас, и мнением народа пренебрегать нельзя. Скоро объявят внеплановую смену губернаторов и новые выборы… Так что заявись кандидатом!
Действительно, на следующий день абсолютно по непонятной причине президент объявил срочные перевыборы губернаторов – мол, было выявлено множество нарушений и все такое. Георгий выставил свою кандидатуру на пост нового главы области, и, на удивление всем политаналитикам, подавляющим числом голосов был избран губернатором.
Но на посту губернатора оказалось вовсе не так хорошо, как думалось Георгию – работы было слишком много, более того, его в обязательном порядке заставили обучаться деловому этикету и правильной речи. Охранник по-прежнему носил за ним аквариум с золотой рыбкой, и как-то один из замов сказал Георгию Александровичу:
- Извините ради Бога, лично я понимаю Ваше увлечение аквариумными рыбками, и мне кажется даже трогательным, что Вы не хотите расставаться с любимым экземпляром, но многие косо смотрят. И один из приближенных к президенту людей как-то шепнул мне, что в столице на это дело обратили внимание, да так, что ничего хорошего это нам с Вами не сулит.
Георгий выгнал зама вон, а слово «президент» навело его на определенные мысли. Он велел охраннику принести аквариум и заглянул в него сверху (стенки густо обросли водорослями). В течение двадцати последующих секунд Жора находился в состоянии шока: в воде плавала дюймовочка около десяти сантиметров длиной - она была обнажена и сказочно сексуальна.
«Здравствуй, - прошелестел у Жоры в голове знакомый голос, - чего ты хочешь?»
- Я хочу, это, быть президентом, и чтобы ты, рыба, выросла до человеческих размеров и стала моей секретаршей. Со всеми вытекающими функциями, разумеется.
- А ты, гляжу, комиксы так и не посмотрел, - засмеялась бывшая рыбка, - но мое дело предупредить. Так ты хочешь стать президентом?
- Хочу!
- Ну смотри. На следующих выборах твое желание исполнится, однако будь осторожен, - добавила экс-рыбка и скрылась в водорослях.
- Погодь, погодь! – закричал Георгий (в кабинет сразу засунулась любопытная мордочка секретарши, но начальник раздраженно махнул в ее сторону рукой, и она скрылась), -
следующие выборы только через полтора года, че так нескоро-то? И как насчет тебя? А, рыба? Как насчет моего второго желания? Будешь ты моей секретаршей со всеми дополнительными обязанностями?
- Президента сместить или укокошить – тут полномочия посильнее моих требуются, так что пойдешь законным путем. А за мои дополнительные функции, дорогой, можешь не беспокоиться! – ответила из водорослей «дюймовочка», заливаясь смехом.
На следующий день президент пригласил к себе под крылышко губернатора, который так неожиданно заслужил любовь народа. Вскоре он сделал Георгия Александровича своим первым советником, чем сильно увеличил его рейтинги. И надо ли говорить, что следующие выборы закончились полной победой последнего.
После избрания новоявленный президент зашел в свой кабинет, где в предбаннике обнаружил секретаршу. Она была весьма миловидна, однако ничуть не напоминала «дюймовочку» из аквариума. Придя домой, Георгий с порога наорал на жену и кинулся в потайной угол, где стоял аквариум. Но никакой рыбки там не было. Жора зло матюгнулся.

Прошло около года. Георгию надоело президентство хуже горькой редьки, и он охотно бы вернулся в свой город в качестве шефа солидной фирмы или даже его заместителя. Но обратиться с этой просьбой было не к кому – золотая рыбка исчезла.
И вот однажды утром, идя в свой кабинет и по пути здороваясь с министрами, Георгий Александрович заметил обалденную красавицу, во внешности которой было что-то рыбье. Короткое черное платье подчеркивало достоинства фигуры, глаза смотрели с будоражащим кровь вызовом, а крупный рот был зазывно приоткрыт.
«Да, это я, - прозвучал знакомый голос в голове Георгия, - просто мне нужно было время, чтобы вырасти до человеческих размеров».
Оставшись с бывшей рыбкой наедине, президент сразу взял быка за рога:
- Ну давай, это, приступай к своим непосредственным обязанностям, - приказал он, рывком поставив секретаршу на колени и приблизив расстегнутую ширинку к ее лицу.

А через неполный месяц весь мир шумел на тему громкого сексуального скандала с участием первого лица одной из самых значимых мировых держав.

:shock:
упс....
И что это было? :roll:

кофе попросил сделать, конечно

этот рассказ - абсолютно ничем не примечательный фантастический рассказ. Я бы ни за что его не написала.. если бы все это, за исключением мелких деталей, мне не приснилось! Я, когда беременна была, видела очень яркие, сюжетные сны. Но этот превзошел все остальное.. простоготовый рассказ, который я встала и записала

1. Мама
- Увгор! Я хочу кушать! – плакал маленький Авнар, цепляясь за подол тоги родителя.
Мужественный сенатор, умелый и в политических диспутах, и в горячем бою, отводил глаза. Он был бессилен. А под окном уже час бушевала толпа – по всему Хунгеру голодали дети, и народ требовал от него, Иерарха по продовольствию, срочных мер. Но что можно сделать, когда вот уже третью неделю в горах бушует ураган, и Кормильные Машины не имеют возможности спуститься вниз.
Увгор сел. Чтобы отвлечься от рева толпы и хныканья Авнара, он стал вспоминать историю родной страны, занимавшей целую планету. Как приближенный к Великим Теологам, он знал не официальную версию, а истинное течение событий на Хунгере.
Когда-то это была очень маленькая, но цветущая планета. Правда, на Севере находились сухие, безжизненные и ветреные степи, но малочисленным и миролюбивым хунгерцам хватало места. Срок жизни людей на этой планете был сравнительно небольшой – около 45 лет, и 10 из них они были полностью зависимы от женщин, поскольку могли питаться только жидкостью, выделяемой из Кормильных Желез родившей их особи. Причем хунгерцы были устроены так, что пить Кормильный Эликсир можно было, только непосредственно присосавшись к телу, а не из какого-нибудь сосуда, так что женщины не имели возможности заниматься чем-либо еще, кроме воспитания детей.
И вот, с приходом прогресса, женщины взбунтовались: они считали унизительным большую часть своей жизни проводить дома, будучи вынужденными вскармливать потомство. Они требовали платы за кормление, отказывались рожать, самые отчаянные ампутировали себе Кормильные железы. Теперь в семьях было не больше одного ребенка. Планета находилась на грани вымирания. И тогда Правительство, настоящее Правительство Хунгера, а не Великие Теологи, приказало: всем новорожденным девочкам делать прививки, в результате которых Кормильные железы атрофируются. А для вскармливания младенцев были придуманы Машины, по аналогии с железами названные Кормильными.
Это были полуживые и полуразумные существа. Когда они наполнялись Кормильным Эликсиром, то могли самостоятельно передвигаться и впиваться жалами на хвостах в подключичную область у мужчины, переливая Эликсир во вживленный туда Внутренний Кормильный Сосуд. Родитель приходил к ребенку, тот припадал к губами к месту укола и насыщался. Таким образом, общество Хунгера было справедливым к обоим полам: женщины рожали и вынашивали, а мужчины кормили.
Так вот, полные Эликсира Машины напоминали больших добродушных животных, с кучей жалистых хвостов спереди и сзади, а когда Машины опустошались где-то наполовину, то были похожи на огромные бочки с трубками, заканчивающимися полыми внутри иглами, которые мужчины должны были самостоятельно втыкать себе под ключицу. Пустые Машины отвозили в горы, закидывали в них охапками траву Пран, и в скором времени они снова превращались в больших животных.
Несколько веков у хунгерских детей не было проблем с питанием, а хунгерские женщины напрочь позабыли унизительные обязанности домохозяек. Правда, было маленькое неудобство – для того, чтобы Машины могли синтезировать Кормильный Эликсир, нужна была трава Пран, в изобилии растущая только высоко в горах и в искусственных условиях не приживающаяся. Технический прогресс решил и эту проблему – Машины доставлялись на пастбища специальными Машинолетами, а после сами спускались с гор и бежали кормить хунгерскую ребятню.
А потом что-то случилось. Дело в том, что Северная Степь уже давно потихоньку расширяла свои владения. И вот, где-то около пятнадцати лет назад обнаружилось, что горы, стоящие на самой ее границе, абсолютно голы – на них не растет ничего, в том числе травы Пран, ставшей жизненной необходимостью хунгерцев.
Из-за болтливости пилотов Машинолетов эта новость быстро распространилась по стране, и начались волнения, тем более давно стало известно, что на ближайших пастбищах осталось недостаточно Пран.
И вот тогда, воспользовавшись настроениями большинства, к власти пришли Великие Теологи. Похоже, они предвидели ситуацию, и в их тайных закромах имелось несколько гроттов Пран. Поэтому, когда запасы Всепланетного правительства иссякли, Великие Теологи устроили государственный переворот, заручившись поддержкой народа, заслуженной с помощью нескольких выставленных в нужное время и в нужном месте Машин.
А потом Теологи решили проблему с питанием младенцев. Нет, они не достали Пран, а просто ввели некоторые ограничения. Во-первых, постановили кормить детей Эликсиром не до 10, а до 6 лет, после достижения которых давать детям специальные добавки. Дети добавки ели, но неохотно, и были после них слабенькими и будто бы безжизненными, поэтому хунгерская элита кормила детей Эликсиром до 10 лет, но делала это тайно. Народ все равно узнавал об этом и начинал роптать, росла социальная напряженность.
Кроме того, Великие Теологи запретили иметь семье более одного ребенка, а если он погибал, то все равно не заводить второго – в противном случае семья ссылалась в Северные степи. Конечно, Теологи обещали, что это временная мера, пока не решится проблема с питанием, но новое поколение хунгерцев было малочисленным, болезненным, изнеженным и капризным, а новые луга с Пран все не находились, и постепенно вымирающее человечество уже стало забывать о том, что Машины когда-то могли передвигаться самостоятельно и быстро.
И вот случилось новая беда – в горах, где еще остались пастбища, третью неделю бушевал ураган. Две машины, такие ценные в это время, разбились. И тут Великие Теологи – все, неожиданно, - улетели на соседнюю планету, якобы искать Пран там. Поэтому Увгор, Главный сенатор и Иерарх по продовольствию, остался один на один с бунтующим голодным народом. При этом его личная Кормильная Машина пустовала уже неделю, и маленький Авнар, не привыкший к лишениям, с ума сходил от голода. Да еще эта толпа на улице.
В окно полетел первый камень, но тут пришло спасение – в столицу подошли несколько сумевших прорваться через ураган Машин. Судя по тому, что они двигались медленно, было ясно, что они неполные, но все же было это лучше, чем ничего.
Машины охранялись не роботами, а настоящими солдатами – сенаторы боялись, что за Эликсир начнется настоящая бойня. Сразу же выстроились огромные очереди из мужчин, а женщины приводили или даже приносили из дому обессилевших детей, чтобы те сразу могли поесть.
В общем, столпотворение на улицах было ужасным. Но, тем не менее, все проходило мирно – за малейшее нарушение порядка виновного лишали права получить Эликсир, кроме того, предусмотрительные Теологи, опасаясь подкупа охранников, уже давно под страхом высылки запретили тем разговаривать с горожанами.
После того, как жалистые хвосты Машин снова безжизненно обвисли, тишину города пронзил детский рев:
- Маааало! Еще! Хочу еще! Дайте еще!
Родители, как могли, успокаивали отпрысков, но те все равно орали и требовали еще Эликсира. И тут из полуразрушенного дома появилось странное существо – похожее на женщину, но одетое в тогу, как мужчина. Впереди у существа болтались два огромных шара, словно бы маленькие толстые уродливые руки, растущие выше живота. Но самое поразительное, что рядом с существом шла человеческая девочка – веселенькая, пухленькая, с пушистой прической, похожей на ананас, составлявшая явный контраст с бледными, худыми и плачущими отпрысками хунгерцев.
Воцарилось молчание. Горожане с ужасом взирали на существо, и с завистью - на ребенка. А потом в Сенат понеслись доклады – что, тогда, когда приезжают Машины, появляются странные существа. Словно бы дразня людей, существа приводят с собой упитанных младенцев и наблюдают за процессом кормления. Несколько раз их пытались отогнать, но они упорно возвращаются и стоят поодаль: а кто побежит отгонять каких-то чудиков, рискуя потерять место в очереди к Машине, тем более они приходили все реже и привозили все меньше Эликсира. По народу пронесся слух, что дело вовсе не в урагане, а в том, что Пран почти не осталось. Несколько самых слабых детей уже умерли от голода. Напряженность росла.
Потом слухи о странных существах стали обрастать страшными подробностями. Поговаривали, что именно они украли нескольких младенцев, правда, через несколько дней те нашлись на северной окраине – спокойные, мирно посапывающие, довольные и не подающие признаков голода.

Увгор анализировал сообщения, и однажды его голове пронеслась страшная мысль:
- Неужели Изгои вернулись в город?
Несмотря на то, что сенатор по образованию был историком, об Изгоях он знал только то, что они много веков назад были изгнаны Правительством на Север, в район Степи. Почему это произошло, Увгор не знал, а об Изгоях ходили самые ужасные слухи – будто там нет ни женщин, ни мужчин, а только какие-то странные обоеполые существа, будто их дети пожирают родителей и будто бы именно они, Изгои, назло хунгерцам извели траву Пран в Северных горах. Говорили, что Изгои вернутся в город в последние времена, поэтому их появления боялись все. Однако пришедшее существо, даже если бы признали за Изгоя, трогать бы не стали – слишком страшными были легенды: мол, кто прикоснется к Изгою, сам станет Изгоем, и его дети тоже, и если у мальчика и мужчины есть шанс спастись и остаться человеком, то у девочки и женщины – нет. Поэтому, пока мужчины стояли в очереди за Эликсиром, женщины опасливо сторонились странных существ и держали своих детей подальше от них.
- В общем так, Серзув, - сказал сенатор подошедшему военному, - проследи за существами, которые обосновались у нас на Северной окраине. Вреда не причиняй ни в коем случае, но доставь ко мне одно такое. Лучше – вместе с человеческим ребенком. Как все сделаешь, приводи ко мне в любое, слышишь – В ЛЮБОЕ, время
Уже на следующее утро Серзув буквально ворвался в спальню едва проснувшегося Иерарха.
- Я поймал одно. Только, господин, - просительно сказал он, - может, лучше отпустить его и вообще не разговаривать? Я видел, кто они такие и что они делают. В том районе живут нормальные человеческие мужчины и дети, только не по-нашему говорят, но с ними еще и Эти… - слуга запнулся. - Нет, Вы мне не поверите…
- Говори! – резко приказал Увгор.
- Они рожают и ходят с животами, как женщины. Но кормят детей, как мужчины. Однако им Эликсир никто не приносит, словно бы у них внутри есть своя Машина. Вот почему у них дети сытые.
У Увгора загорелись глаза:
- Веди сюда того, кого ты захватил.
Через некоторое время в комнату вошло Оно, держа на руках упитанную человеческую девочку, с прической, похожей на ананас. Плохо подбирая хунгерские слова, существо сказало:
- Мы пришли помогай. Мы вам помогай, вы тоже помогай. Север – плохо. Холодно, ветер.
Дать нам дом здесь, а мы дать ваши дети это!
Существо ловко обнажилось до пояса и проснувшаяся девочка (Увгор глазам своим не поверил!) вцепилась ртом в одну из «лишних» рук – круглых толстых отростков, болтающихся над животом существа.
- Дети это пить и не умирай! Ваши дети уже умирай, голодно! Дать нам дом – ваши дети не будут умирай!
- А можно ли пить Это нашим детям? – спросил Увгар, - Может, Вы их отравите и захватите Город.
Но тут проснувшийся Авнар подбежал к существу и с каким-то урчащим звуком впился ему во вторую «лишнюю руку».
Увгор испугался, хотел, было, оттащить ребенка, но тот брыкался, как безумный, и все поедал плоть существа, которое относилось к этому на удивление спокойно. Когда мальчик, наконец, насытился, он поднял на существо осоловелые от сытости глаза и отчетливо произнес: «Мама!»
«Мама? - удивился Увгор, - где же я мог слышать это слово?» Он покопался в памяти и вспомнил, что оно встречается в стародавних легендах, которые он брал в книгах из спецхранов самой главной Хунгерской библиотеки. И тут сенатор чуть не подпрыгнул от пришедшей ему в голову идеи:
- Так ведь это существо – обыкновенная женщина, какими они были много веков назад. И это не руки, а Кормильные железы. И там находится Эликсир! Так вот за что Изгоев сослали на Север – это были те семьи, в которых родители отказались давать своим дочерям пилюли для атрофирования Кормильных желез. И теперь, в Последние времена, Изгои вернулись. Вернулись, чтобы спасти наших детей от голодной смерти.

А всего через две недели в самом центре города появился Кормильный Квартал. Несмотря на голод, хунгерцы боялись нести своих детей Изгоям, но пример показал сам Иерарх по продовольствию. И скоро около трех тысяч Мам спасли от голодной смерти все детское население Хунгера. Ведь именно Мамами называли удивительные существа, сочетавшие в себе качества мужчин, женщин и Кормильных Машин.

Светлана проснулась. Бок привычно ныл, нога затекла – огромный живот мешал менять положение во сне. Осторожно перевернувшись на спину, она удивленно уставилась в потолок. Во время беременности ей часто снились странные и яркие сны, но такой литературный и фантастический – впервые. «Интересно, а когда вернулись Великие Теологи, как они отнеслись к произошедшим переменам? Ведь это потеря власти. И стал ли Увгор единоличным монархом – он же всю планету спас, да и мужик неплохой». Предаваясь таким размышлениям, она полежала какое-то время на спине, как в животе начался бунт. Еще не рожденное дитя прыгало, словно на рок-концерте.
«Я все поняла, малышка моя, - с нежностью улыбнулась Света, - иду завтракать! уже иду! Ведь Мама – это и Кормильная Машина, и женщина, и мужчина сразу» .

Гарфилд удивлен
Гарфилд ничего не понимает. В его котовой голове не складывается какой-то, казалось бы, очень простой паззл. Он – заботливый кот, настоящий папа. Когда я приношу в дом очередного подобранного котенка, Гарфилд помогает мне: вылизывает его, приучает к лотку и когтеточке. Сначала пошипит для порядку, конечно, а потом приступает к своим обязанностям. Каждый раз я удивляюсь – ну почему он это делает? Ведь глупо предполагать, что у него – отцовский инстинкт. Я как-то давно списала на чудо природы и перестала об этом думать, только пользоваться добровольной помощью своего кота
И тут – Лева. Умный кот - всеобщий папа, конечно, понял, что эта собака – еще ребенок. Но в его рыжую голову как-то не укладывалось, что ребенок может быть больше его самого. Поэтому он разрывался от внутренних противоречий: то ли немедленно начать вылизывать и заботиться, как о маленьком, то ли по мордасам надавать, как большому – чтобы, значит, быстро понял, кто тут начальник.
А Лева-то вообще не в курсе этих переживаний кота, он, чуть освоившись дома, стал искать себе партнеров для игр. Предложенные игрушки почему-то не подошли, он их полюбил чуть позже. Зато великолепным образом подошла тряпочка, которую я стелила для его делишек. Периодически подходили какие-нибудь нужные вещи, но мы не ругали щенка. А еще он обратил свое внимание почему-то на кошку. Видимо, странное поведение Гарфилда смутило Левку, и потому он не стал с ним знакомиться, а полез к Лизе. А вот этого делать не нужно никому и никогда! Лиза – кошка, ориентированная на людей, а не на своих четвероногих собратьев. Из всех них она полностью принимает только Гарфилда, а остальных – не трогает. Это если ее не трогают. А если уж трогают, то, знаете, на себя пеняйте. Нет, она не лезет в драку, просто ее перекореживает, будто от какого-то страшного внутреннего спазма, она начинает сдавленно шипеть, выкатывает свои узкие глаза, превращая их в подобие маленьких яблок… В общем, бояться даже я начинаю. А что уж говорить о зверятах? И самое страшное в этом зрелище – даже не поднятая дыбом короткая шерсть (динозавр настоящий получается), а хвост. На самом деле, он у нее не пушистый и даже слегка коротковат, но тут он превращается в какой-то столп гнева, ершик правосудия и молот ведьм местного значения…
И, короче, за этот самый хвост Левка Лизку и схватил. Зубами, чем же еще. Сам, видимо, не ожидал. А уж Лиза как не ожидала. Она завалилась на бок и обалдело ждала, что будет дальше. Левыч хотел потащить ее, но силенок не хватило – таскать котов за шкирки по квартире он научится позже. Помню, был у нас котенок, который орал благим матом, когда Лева, держа его за шкирку, возил по полу. Но стоило Леве ослабить хватку, котенок ложился ему прямо под пасть и ждал, когда тот схватит его снова. Лева отходил – котенок снова подходил и ложился, подставляя зубам песика свою холку. В общем, все кошачьи явно согласились с таким способом общения. И даже гордая Лиза. Потом.
Но тот, первый опыт, вверг ее в шок. Она лежала на полу, схваченная за хвост и в ее глазах читалось непонимание происходящего. Ее кто-то не испугался? Или что это было? Потом она опомнилась и попыталась вывернуться, оцарапав Левыча. Так и болталась, прижатая за хвост, беспомощно махая своими когтистыми лапами и ругаясь на своем кошачьем языке.
И тут на место происшествия пришел Гарфилд. Он, вроде, уже понял, что раз щенок большой, но ребенок, то, чтобы избежать противоречий, лучше не трогать собаку вообще. Но тут же надо кому-то помогать, кого-то спасать! но кого – вроде, ребенка бьют, но вроде как и ребенок сам Лизу обижает. А Лиза, хоть и вредная, все же, своя. А ребенок, хоть и ребенок, но большой. Не знаю, что было бы дальше, видимо, у котейки бы взорвался мозг. Но тут Лева отпустил Лизу, она, возмущенно подергивая ушами и обслюнявленным хвостом, ушла. Гарфилд, видимо, решил, что это благодаря его чуткому вмешательству и тоже ушел, трубя хвостом на весь дом: вот идет кот, начальник и миротворец!
Вскоре Гарфилд и Левка научились играть. Игры их разнообразием не отличались, зато наносили урон порядку в квартире. Они либо носились, сбивая все на своем пути, либо щенок пытался схватить кота до того, как тот свалит куда-нибудь повыше. Обычно побеждал рыже-полосатый, а проигрывала я. Потому что мне приходилось в обязательном порядке что-нибудь убирать, собирать, искать.
Но один раз они стали играть в очень новую и смешную игру. В честь покупки собаки мы решили взять новый пылесос. Коробка из-под него временно стояла в гостиной – перед отправкой в темнушку. Разумеется, туда сразу же залез кот – он никогда коробки не пропускает и даже ящики, а вот купленный домик почему-то упорно игнорирует. А Лева подошел коробку понюхать. И оттуда, как чертик из табакерки, высунулся кот и тремя отрывистыми движениями лапой (без когтей) надавал щенку по голове и тут же спрятался обратно. Тут пришла очередь Левки ничего не понимать - он обошел коробку с другой стороны, снова осторожно понюхал и снова получил от неизвестно кого по голове.
Гарфилд троллил щенка до тех пор, пока бедолага не ретировался от коробки подальше. С тех пор Лева коробки не любит!

Честно говоря Вы той концовкй меня сильно разочаровали :(

Неужели? :roll:

Неужели эта особенность действительно для Вас неприятна?

видите ли, в чем дело. Сказка, как можно догадаться, написана давно. И в ней в таком вот фантастическом ключе рассказывается история о Монике Левински. Может, сейчас ее не помнят, но тогда она узнавалась сразу.. Народ ржал и говорил, что теперь все понятно про Билли.. И мои знакомые, прочитавшие книгу, видя его в телеке, орали: Привет, Вован! Как твоя рыба!

и чтобы было понятно, что именно я имею в виду, какую историю зашифровала, пришлось прибавить немного натуралистичности... Я могу согласиться, что она кому-то может показаться излишней и портящей сказку.. И, возможно, напиши я что-то подобное сейчас, то смогла бы намекнуть без этого... И теоретически сказку можно было бы переписать, но, во-первых, я не люблю этого делать.. Во-вторых, именно в этом варианте она опубликована и известна. В-третьих, все это усугубляется тем, что это - часть цикла произведений.. У меня есть повесть: "Князь на сером мерине".. И у нее три приложения: Рассказы, Сказки и Сны. Один сон и одну сказку я выложила, собственно.. прямо тут.. там идут достаточно тонкие пересечения с основной сюжетной линией.. Сказка про Вована - это не только история про Монику, но и аллюзия на один рассказ про начальника и секретаршу. И там остается загадкой - было у них ЭТО или нет? ну как бы такой.. один намек, без конкретики. И дочитавший до сказки читатель, наконец, раскроет секрет того рассказа бЫЛО.. ну как-то так

Вы хотите перенести тот разговор сюда? там. вроде, обещали прекратить общаться, а не можется..

:)

Да, неприятна. ДЕЙСВИТЕЛЬНО. Ибо эротическая образность, даже пошлость в художественных произведениях могут быть уместны.. и там много может быть что уместно.. Вот Дали нарисовал свою жену Гала-с-носом-как-подносом. Думаете, он был бы счастлив, будь у его жены в действительности такой нос?

так и тут. На момент написания сказки мне показалось это уместным.. И, как можно заметить, мои произведения не пестрят такого рода моментами.. Хотя, повторяю, сейчас я могла бы написать иначе..

Как любит говорить одна моя знакомая, ну, где уж нам уж там уж замуж, мы уж так уж как нибудь...
Откуда мы можем знать про Левински и Клинтона.
Мы же тупые ограниченные собачники, которые, кроме собачьих хвостов, ничего в жизни не видели и ничем не интересуются...


вовсе нет.
Просто это - еще один штрих к Вашему портрету...

В дополнение к Вашей манере общения.
Свысока-пренебрежительно-снисходительной... :evil:

Не самая лучшая позиция для входа в чужой монастырь... :oops:

Пишите дальше.
Может, как писатель, Вы и достигните уровня ЛеГуин или Робски... но как собеседник на форуме Вы - крайне неприятный человек

А Вы жестокая :-D очень :) Я, скорее, удавлюсь, чем буду писать, как Робски. Смерти моей желаете?

все остальное.. ну пусть будет именно так. Воля Ваша. :)

Лошадка
Ну что Вы.
Я тупая ограниченная собачница с 2 классами и 3 коридорами образоваия, которую ничего, кроме собак в этой жизни не интересует.
Я Вам только добра желаю.
Хотя бы уровня Робски достигните, для Вас это будет уже большой шаг вперед :wink:

Тем более, что, судя по концовке рассказа про золотую рыбку, все предпосылки к тому у Вас есть :wink:

.
ну пусть так, я вам поверю :)

спасибо


Вы тупая ограниченная собачница. Зачем изображаете из себя литературного критика? таки, решили со мной и тут поговорить.. ну говорите.. Только "фитилек-то прикрути, коптит". В том смысле, что " я не та, я не та". Отхоливарилась