ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ КОЛЛИ И ШЕЛТИ

...
2
Остановившийся рабочий день меняет меланхолический вид за окном на пешеходные хитросплетения петербургских линий-каналов. Большая белая собака на перекрестке встречает ленным помахиванием хвоста, да растянуто-звучным зёвом. Соня протягивает ей руку, как старой знакомой, хотя и видит ее в первый раз. Большая свобода - солнце, сентябрьский день, сто петербургских дорог - как ими распорядиться? Тёмное метро совершенно не притягивает, хочется гулять по любимому городу, забыв обо всём на свете... Соня давно не навещала лавочку старых книг вблизи Обводного канала, где добродушная хозяйка загадочного царства (волшебница, не иначе!) всегда с участием помогает в поисках желанного. Да, список желанных книг в Сонином блокноте уже очень большой, как и список других желаний, как само огромное желание жизни и счастья. Но сегодня, пожалуй, она пойдет пешком по уже знакомому маршруту до широкой Театральной площади, а оттуда уедет домой в спальные районы...
Миловидная девушка стоит рядом с Соней и нетерпеливо переступает с ноги на ногу.
- "Переход Большого проспекта разрешен!" - и светофорная знакомка срывается с места, быстро преодолевая полоски пешеходной зебры - на той стороне дороги кого-то ждет разноцветный яркий автобус. Белые полоски мелькают под лодочками Сониных туфлей, приближаясь к ждущему автобусу. Может, и ей с ним по пути? Мельком - быстрый взгляд на табличку с маршрутом - конечная – «площадь Восстания» - а пусть будет по пути, ведь сто дорог интереснее одной! Ни секунды не сомневаясь, Соня садится в автобус, тут же закрывающий за ней свои двери (так вот кого – ждал!). В солнечный день окно обыкновенного автобуса становится замечательно интересным экраном города. Поворот на Университетскую набережную – и вот оно, ахматовское, родное, в пульсе - повторяемое – «Вновь Исакий в облаченьи из литого серебра, стынет в грозном нетерпеньи конь Великого Петра»..
- "Да, мне, пожалуйста, один билет"!
Соня давно уж не разглядывает билеты, но этот случайный, нежданный, неожиданный, оказывается счастливым. И ещё бы ему не быть таким, как не быть таким среди солнечных бликов, голубого высокого неба, среди широт Дворцового моста?
Конечная. Метро. Домой? Есть присказка о съеденной смешинке, а Соня, похоже, съела нынче и сумасшедшинку, и счастливинку одновременно. И не иначе, а то зачем же она сворачивает на улицу Марата, чтобы наугад, без карты, ещё никогда не хоженым маршрутом пройти к Обводному каналу… Спонтанные решения – решения удивительные. Кто может их себе позволить – счастливый в призрачной свободе человек.
Зеленым глазом мигает светофор, разрешая новую дорогу, и вот уже Соня выходит на звон колоколов – в лебеду-крапиву – за церковной оградой – самый тот из всех садов заросших, потерянных. Ветром путает мысли Обводный канал, всеми криками чаек – гостя славит, гостю дарит – купола золотые.
Соня – сама себе волшебница - заглянет в ближайшую лавочку за шоколадкой для доброй хозяйки книжного царства, чтобы в обход всех запланированностей и обдуманностей, самым таинственным образом оказаться в любимом лабиринте букв, слов и героев. И теперь, пожалуй, можно с чувством неожиданно сбывшегося желания погрузиться вниз, в петербургское метро.
...

MarieK
наткнулась на Вашу веточку случайно, привлекло теплое название - -и зачиталась
прочитала еще только первые странички, но присоединяюсь к мнению остальных форумчан - - ни в коем случае не пропадайте! продолжайте! такие теплые душевные рассказы нельзя скрывать от людей!!!
у меня тоже "тяжелое" бессобаковое детство зато сейчас отрываюсь, пока муж терпит
жду дальнейших рассказов, не пропадайте

Машенька, очень рада снова тебя читать! Продолжай, пожалуйста, это же такое чудо - твои словесные эскизы Вроде бы коротко написано, но так пронзительно и душевно... Хочу ещё!

Aliska
спасибо! Очень приятно читать Ваши добрые слова! С удовольствием делюсь написанным!

Мария Доронина
Машуля, огромное спасибо за твой отклик, он меня ооочень согрел!


Вот ещё, маленькое дополнение к своим собственным словам. Моей героине Соне я подарила всю себя, а потому не удивляйтесь, встретив знакомые сюжеты. Теперь эти сюжеты – часть одного общего целого, одной петербургской доброй сказки.

3
В который уж раз переворачивает Соня очередной календарный лист, нехитрым жестом творя странную магию, творя само время… И кто мог знать заранее, что осень – капризная дамочка – встанет сегодня не с той ноги – да и пойдет умывать улицы холодным дождем...
А ведь когда-то… Когда-то за окном тоже шёл дождь, и под уютный мерный шум направлялись дети в заповедное Лёшкино царство - на чердак. Дом был из двух половин, суверенное чердачное королевство, разумеется, принадлежало Лёшке. По оконному стеклу - капли дождя, крутая лестница... святая святых. Словно из маяка, из детского убежища был виден весь участок. Чердачное королевство поражало, а иногда и ужасало. Как у любого приличного мальчишки, у Лёшки была коллекция металлических банок из-под лимонада, коллекция разноцветных крышек, а ещё блокнот с рецептами. Вот он-то и внушал страх и трепет. На белых блокнотных листочках корявым детским почерком было выведено – «салат из червяков», «суп из гусениц и комаров»… Как же девочки менялись в лице при виде этих рецептов!
А в последнее лето дачной жизни Соня с Лёшкой закапывали на участке клад - в маленькую коробочку - несметные сокровища - блокнот, фантики от жвачек, красивые камушки и ракушки, старых Лёшкиных солдатиков... В маленькой коробочке - прятали - целое лето, июнь, июль и август, все походы за черникой, все мячи и скакалки, все синяки и царапины, все девяносто два летних солнца и все девяносто две луны...
За времянкой мальчишки построили шалаш, и, конечно, всяким девочкам там было не место. Женское любопытство, оно, знаете ли, ещё из детства... Когда мужская часть детского населения убегала на речку, маленькие вертихвостки шли смотреть шалаш. За времянкой до забора, всего-то в метр ширины, натянута клеёнка, какие-то пеньки, доски... Это теперь можно думать - экая ерунда! А тогда... Скрип калитки, сердце в пятки… Фуф, не мальчишки, а мама с молоком...
Спрятать бы в волшебный ларец все летние дни, все первые утренние лучи, пение птиц в едва проснувшихся деревьях, и запах скошенной травы... Холодной зимой открыть его - и снова рядом лето... Весь организм, ты весь, целиком и полностью - одно лишь только обоняние, лишь бесконечно долгий вдох, а в этом вдохе - июньский тихий вечер, журчание ручья, звонок велосипеда, детский смех, тропинка в поле, небо голубое...
Совсем недавно Соня встретила... себя. Круговорот работы... и, наконец, вечерний парк. Дорожка среди деревьев. А впереди - знаете - такие солнечные пятна на земле, как чудесные, волшебные тропки... Соня вся в себе. И вдруг - машинально - замечает движение рядом. Поднимает глаза - девчушка лет семи-восьми идёт в свете солнечных лучей и улыбается ей. Сиюсекундно Соня уходит в себя... показалось, наверное.... не до того... И вдруг... что-то неведомое заставляет Соню вновь поднять глаза... Улыбка, что ярче всех солнц. Улыбка для Сони. Маленькая девчушка, футболочка и шортики, светлые волосы в пучок... И Соня улыбается ей...

4
Словно вдохновленный художник, календарь подкрасил цифры ярко-алым цветом – и всё вокруг вдруг уместилось в маленькую коробочку фотоаппарата, а объектив, как какой-нибудь сачок для ловли бабочек, ловит неуловимые, так быстро уходящие мгновения…
Соня проснётся утром, ещё окутанная снами о замках и приключениях, и уже знает, что день будет счастливым. Огромный дом – дом Солнца – не глядится в календарь – сгреб в охапку лето, не отпускает, в сентябрь – не пускает – на дворе – гамак, мячи, ракетки, трясут с деревьев сливы и срывают яблоки, чернеет в зелени ежевика, а на летнем столе, что на улице, греет бока пузатый царь-чайник…
Такие дни хочется длить до бесконечности, расширять в пространствах времени, чтобы двадцать четыре заданных часа длились неделями, месяцами… И тогда прибрежный маяк снова и снова будет притягивать, манить к себе, а в заливе отразятся белизной крылья улетающих на юг лебедей… И Соня уронит солнце в море, и луну закатит за тучу, и укроет дороги в тумане…
А по утру – с рогатым велосипедом – чёрт-те-знает-куда – за россыпью самых обычных карамелек – надышаться, насмотреться, буквально наесться всей яркостью, спелостью, сладостью сентябрьских солнечных дней… Сколько их ещё будет – неизвестно, так пусть же каждый – что праздник неотпущенного лета!
В лесу, словно маленькие птицы, слетают с деревьев осенние сухие листья… солнце ловит в теплые сети Сонино лицо, а паук – и тело, и душу – в тончайшую ажурную паутину… Куда ни бросишь взгляд – изумрудное пламя фитилей – зеленые лапы молоденьких елей, и кора тоненьких берез – словно древние свитки, таинственные письмена природы – лишь научись читать!
Сто осколков цветных мозаик – как в детской подзорной трубе, которую встряхиваешь, и глазом устремляешься в новые свето- и цветолабиринты… и все они, вся тысяча оттенков – вновь, как по однажды заданной спирали – вновь должны скатиться в черно-белый монохром.
В бесконечность уходит серебристость рельс, что, словно нить клубка, из цветных лабиринтов непременно вернет Соню в городскую осень. И – странная манера строчить бумажные письма – она пошлёт друзьям лето в тетрадных клеточках.

Продолжамс рассказки.

5
Темнота подземелья-подземки, и вагоны – след в след, и больше, и дальше – никуда… в черноте – фонарей желтизна – бесконечным мельканием, отражением в холоде металлических поручней … перехлест, перекрест ног, рук, голосов, слов, снов… Вверх и вниз ползут землекопы-эскалаторы, и человеческие руки на поручнях – словно лапки огромной многоножки. Рыбьим жестом выходят люди наружу, словно с морских глубин выныривают на воздух – и пропадают, растворяясь в запахах духов, сигарет, проскальзывая мимо вековечной удушливости петербургских подворотен…
Юрким мальком, ловкой тоненькой рыбкой плывет в человеческом море Соня – плывет и глядится в цветной, выбивающийся из монохрома мир рисованных существ на глянцевитых боках стильных авто – драконы, тигры, волки – и верится ей отчего-то, что по ночам они оживают и ищут свободы…
Город так переплел случайность и неслучайность, и наблюдать за этими сиюминутностями – сплошное удовольствие. Словно старая сводня, сталкивает город самых разных незнакомых друг другу людей.
- Девушка, у Вас поясок сейчас отвалится!
- Нет, он прочно прилеплен!
- …Или это Вы специально так сделали, чтобы кто-нибудь наступил?
…Соня на всё смотрит и всем наслаждается.
Толпа соскальзывает под улицу, считает ступени лестниц, уносящих в ирреальный мир, мир по ту сторону города. В подземелье перехода пожилая женщина продает зеркала. Она держит в руке небольшое круглое зеркало, и зеркало смотрит, как бегут мимо люди… ловит в себя их озабоченные лица, хмурые, сердитые, сосредоточенные, редко – улыбающиеся и счастливые. А если попасть в зазеркалье?
Как все вокруг, Соня смотрит на бегу в зеркальную бездонность и в этой скользкой глади вдруг видит свое детство.

В детстве она тонула в пруду. Сейчас, сегодня, она отчетливо это вспомнила. Старый, мутный и глубокий, пруд заманил их с братом к себе. Соня стояла на тонких мостках и знала, что если наклониться к воде, если сесть на корточки, то непременно уйдешь туда, в зазеркалье, в мир по ту сторону воды. Звонкий голос брата звал присоединиться к нему – ближе к краю мостков, ближе, ближе, еще ближе к воде.
…Мир вокруг какой-то мутно-зеленый, с желтоватым отливом. И тянет здесь настойчиво вниз, к змеящимся водорослям и тине. Маленькая девочка погружается с открытыми глазами, а мир, другой, безмолвный, равнодушно наблюдает за ней, словно всеми глазами ощупывает некое новое живое в таком долгом и устоявшемся покое. Вдруг Соня словно бы вспоминает, что и правда, жива, что мир, тот, настоящий, ждет ее, и настойчиво выплывает на поверхность. Солнечный свет бьет в лицо, такой яркий и такой родной. Край знакомых мостков, коварно отдавших ее пруду. Соня подтягивается, вскарабкивается, поднимается с колен. Ручьями льется с нее вода, теперь уже не всеобъемлющая сила, а лишь остатки остатков сил. Звонкий голос брата вещает где-то у домов громко и с надрывом: «Помогите, помогите, сестричка тонет!» И не успевает маленькая волшебница сойти с мостков, как полдеревни сбегается нырять ей на помощь, а она – не русалка, но маленький водяной в какой-то тине и ряске, мокрая, холодная, но живая – встречает всех улыбкой.

Очень пронзительная тема, прочитала со слезами.

Я до сих пор себе собаку взять не могу,сильно тоскую по ушедшему колли, по кошакам развлекаюсь, живут две скотины, лысая, да подобрашка пятнистая.

Я - тоже, благодаря твоим рассказам! Спасибо тебе!!!

Эти фото как-то случайно обошли стороной твою веточку, это ведь не правильно!

Сентябрь 2013, привет из Минска и от всех нас!!!

Наталья55

спасибо за отзыв! Будем надеяться, что все ныне безсобачные обретут рано или поздно своих друзей...

KseniaProkhorova

ааа!!! Баба Рина, Лачи, Горда, Чиза-шиза, Россель-Дроссель! Спасибо за фото, увидеть их было очень приятно!! И прямо хочется плюнуть на всё и взять билет в Минск! Надеюсь, когда-нибудь я себе это устрою!

И ещё литературная минутка.

6
В переплетах городских тропинок играет сухими травами ветер, и облака – словно рати светлого войска – стерегут небесные чертоги, и ещё поет разнотравье ветру свои песни… Срезают плоды с шиповника и ходят по парапетам мостов… и мелкие брызги фонтанов за кронами деревьев – словно струи водопадов… Ветер надувает карманы курток, путается в бородах могучих мужчин… и водоросли канала текут, извиваются туда, куда укажет он, владыка-ветер. Рыбак опускает в воду свои сети… а люди блаженно жмурятся на осеннее солнце… и цветочные реки стекают по склонам. Вырванное с корнем дерево – шея сказочного дракона… Здесь, на этих холмах, продают зеленые поля – пасти экскаваторов меланхолично хлебают пыль тех дорог, которыми когда-то упивалась Соня.
И так бредет она по городу, меряя шагами бульвары, улицы и мосты, тропинки в зеленом лабиринте парков, думая, ну отчего же, отчего жмутся люди в маленькие тесные коробочки, предпочитая скорость самостоятельному путешествию, когда вдруг заметишь все запахи, звуки и цвета… когда трава приятно холодит ноги, и чувствуешь остроту каждого камушка… ведь просто дольше путь… но и дольше ли? По мягкой траве разве не короче путь к себе?

Машунь, в виде альтернативы предлагаю взять билет на автобус и приехать к нам на колли-шелти-тусовку 7-го! viewtopic.php?f=46&t=4605&st=0&sk=t&sd=a&start=735

Valentina_SPb

Валя, если получится - с удовольствием!

7
Красные фары-глаза уставились в самую глубь, в самую душу. Если пойти под ярко-белым светом фонаря, то можно увидеть ночь. За окном – бесконечность из матово-белых ламп, и дом напротив спит, и лишь два окна следят за прохожими внимательностью желтых занавесок. В темноте подоконника, подсвеченной мутным фонарным светом, словно в древнем театре ваянг, ловит свою ушастую тень ловкая и верткая кошка.
Соня стоит у окна и напевает тихую мелодию, ловит свет уличного фонаря, а с ним – и нити прошлого. Чем похожи мы с теми, кем были много лет назад? Наверное, большим, чем кажется на первый взгляд…
Сегодня жизнь напоминает ей путешествие со скрытым в тумане перроном неведомого вокзала, уравнение с множеством неизвестных, с множеством вариантов решения…
Когда-то у детей была популярна нехитрая игра: в маленький листочек бумаги начинающий вписывал короткое словосочетание, заворачивал, чтобы текст не было видно следующему игроку, и передавал дальше. И когда по окончании этот каламбур раскрывали – «Голубая перепелка»… «съела мандарин»… «утром в Африке»… - он был разным – странным, иногда – непонятным, часто – смешным, но никогда он не был предсказуемым.
Порой жизнь казалась Соне похожей на сюжеты книг, прочитанных когда-то в детстве. Это были особые книги – они не имели последовательного повествования, единственно возможного прочтения. В конце каждой главы читающий должен был сделать какой-то выбор – как поступить главному герою – повернуть ли за угол, остаться ли в подземелье – и, в зависимости от решения, читатель перемещался по страницам книги, создавая свою собственную историю.
Соня с улыбкой вспоминала детские походы в библиотеку. На две недели, всего-то лишь на четырнадцать календарных дней, можно было взять максимум пять книг. Она выбирала пять книг (и никогда меньше!), и чтение (внимание!) начиналось сразу по выходу из библиотеки. Дорога домой лежала вдоль местной речки. Можно только удивляться, как Соня в нее ни разу не свалилась, коли уж так не следила за дорогой…
А ещё давным-давно они, дети, затейливо складывали листы белой бумаги в подобие разинутых птичьих клювиков, или неких лягушек-квакушек, а в недрах сего бумажного чуда записывалось, что ждет тебя впереди – удача, слезы, радость, обида – и с такой же точно непредсказуемостью, как и в жизни, тонкие пальчики открывали тебе грядущее.
…За Сониным окном шумят машины, чуть слышно закрывается дверь в парадную, а в доме тихо, пахнет теплом и немного - уходящим летом. Закрывая глаза, Соня отпускает день.

Ей снится сон. В неважном пространстве N – слепой человек, раздающий каждому, кто попросит, деньги. Никто кроме Сони не знает, что на самом-то деле человек этот не слеп, а все видит. Он выходит к людям, ожидающим его – маленький, лысенький, неказистый. В толпе – не только бедняки и нуждающиеся, но и вполне состоятельные люди, богачи. Один такой как раз и стоит рядом с Соней. Страждущие выстраиваются в огромную очередь, и когда подходит Сонин черед, стоящий рядом богач толкает ее под локоть, дескать, ты чего, бери монеты, он же слепой! Не видит раздающий, кто на самом деле нуждается, а кто лишь жаден, корыстен и хитер. Но «слепой» то всё видит, и Соня это знает. Когда подходит ее очередь, она не протягивает за монетами руки, зная, что, сделав иначе, обманет слепого. И в этот самый момент Соня открывает глаза, прерывая свой сон.