ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ КОЛЛИ И ШЕЛТИ

Jessnsk
Мария Доронина
Valentina_SPb

спасибо Вам! :)
На самом деле часов в сутках мне частенько не хватает. Но замечено - чем больше делаешь, тем больше хочется сделать что-то ещё. По возрастающей.
Главное - не садиться после работы на диван, потому что он - чёрная дыра. :)

Эх, лето, где ты..





Носами в одуванчики...

Какие фотографии солнечные!
Эта особенно понравилась - такая романтично-мечтательная))) Ах...

Чудесные фото!

Дизеля не узнать невозможно! Потрясающе!

MarieK - приветик дорогая!
Машульчик, ты большая умничка и талантище!
Вы так светитесь от счастья с Тэддиком, это видно даже по фото. Как же ему повезло, что вы встретились друг с другом! Он у тебя расцвел и выглядит потрясающе - красивущим, ухоженным и счастливым пёсой! Так приятно смотреть на вас! :)

Дорогие мои, все, кто не проходит мимо нашей веточки - спасибо вам!

Собираю в кучу остатки мыслей для написания чего-нибудь удобоваримого для журнала "Друг". Читаю свои заметки о наших с Рыжим буднях, просматриваю какие-то детские блокноты с мечтами о собаке... Настраиваюсь, в общем. Набрела на старую заметку о колли в блокноте, покопалась в интернете и таки есть, оно самое - очередная восхитительнейшая история о верности, уме и благородности колли.

"Колли по кличке Старый Шеп был самой обычной пастушьей собакой. Вместе со своим хозяином, имя которого давно забыто, он пас овец на просторах штата Монтана. Но в августе 1936 года пастух тяжело заболел. Вместе со своей овчаркой он приехал в городок Форт Бентон, где был госпитализирован. Шеп дожидался хозяина, сидя под окнами больницы.

Но пастуху не суждено было выздороветь. Спустя несколько дней он умер. Тело в гробу отнесли на железнодорожную станцию и поездом отправили родственникам умершего. Пастух был чужим в этом городке, поэтому за его гробом не шла печальная процессия. Лишь один Шеп понуро брел за невеселыми санитарами, хотя гроб был закрыт, и собака не могла видеть, кто в него положен.

Поезд увез тело на восток. Шеп остался на станции ждать возвращения хозяина. Через маленькую станцию в сутки проходило всего четыре поезда. Четыре раза в день, заслышав паровозный свисток, Шеп оживлялся, выбегал к самым рельсам, с надеждой вглядываясь в лица немногих людей, сошедших на перрон. Но того, кого он ждал, среди них не было. Пес не огорчался. Он уходил, чтобы через несколько часов встретить следующий поезд.



Часы спрессовывались в дни, из дней складывались годы, которых было пять с половиной. Именно столько Шеп нес свою бессменную вахту на станции.

О верном Шепе узнали журналисты, написали о нем вначалe в местных, а потом и в центральных газетах, и пес стал знаменитостью. Во время Великой депрессии и Второй мировой войны эта история особенно взволновала тех, кто оплакивал отъезд любимых и надеялся на их возвращение. Школьники посыпали Шепу подарки к Рождеству, путешественники старались специально проехать через Форт Бентон, чтобы самим увидеть Шепа на станции. Но 12 января 1942 года история Шепа закончилась. Старый и почти оглохший пес, который привык спать на рельсах, словно боясь, что во время его сна долгожданный поезд с хозяином пройдет мимо, не услышал свистка локомотива.

Некролог Шепу напечатали крупнейшие агентства новостей, и эта печальная весть была помещена на первых страницах газет, потеснив даже сводки с фронтов Второй мировой. Шепа похоронили на одиноком холме, с которого хорошо видна железнодорожная станция, где он провел столько лет. Сотни жителей пришли проститься с собакой, у могилы замер почетный караул, а мэр города прочитал прочувствованную речь о верности и смерти. Местный столяр изготовил и установил на могиле небольшой деревянный памятник - стоящий Шеп ждет поезда. Ниже белыми камнями была выложена надпись SHER Ночью памятник освещался огнями, и проводники показывали на него пассажирам, рассказывая историю собаки. Но после войны железнодорожная ветка была закрыта, и деревянный памятник постепенно разрушило время.

Однако жители города не забыли историю верной собаки. В июне 1995 года Старому Шепу был установлен бронзовый памятник, а в музее Верхнего Миссури, расположенном в городе, появилась отдельная экспозиция, посвященная Старому Шепу. Там представлено множество предметов, так или иначе связанных с Шепом, в том числе его ошейник и миска. В музее можно купить монеты с изображением Шепа. А повествуя об этой необыкновенной собаке, экскурсоводы непременно говорят, что зимой 1942 года Шеп не умер. Просто он нашел дорогу, которая увела его к любимому человеку."

Сколько таких рассказов , о преданности собак своим хозяевам. Читаешь их и невольно слёзы на глазах появляются. Спасибо,MarieK, за чудесный рассказ о Шепе!

Маша, спасибо...

блииин,- посмотрела витражи- вся обзавидавалась - тоже загорелось попробывать :oops: ... как носок довяжу - так и рискну :-D

Маша, ты такая умничка, спасибо тебе!

MarieK


Хочу выразить Маше огромную благодарность за участие в подготовке материала для журнала "Друг"!

Друззя мои, спасибо, что вы к нам ходите, нас читаете, это оченно приятно! :)

ЕленаКоган
Всегда пожалуйста. О колли я готова даже песню спеть.

Тэдди всем машет лапой и передаёт баальшой привет!
Чем ближе к зиме - тем больше мы суркуем. Спим, едим и морально разлагаемся. В перерывах, правда, Тэддина мамко ездит на работу. Мамко иногда пишет рассказы про собак, а иногда - не совсем про собак. Сегодня было "не совсем", но я усё равно вам расскажу. :)

Итак, рассказ одного питерского чумачечего, называется "Довольные слоны". Поехали! :)


Довольна как слон. Сия мысль, вторая по счету, нехитрая по складу, очутилась в моем проснувшемся генераторе идей. Мысль первая заключалась в осознании того, что я проспала. Суровая действительность – чем дальше в темные осенне-зимние утренние непроглядности – тем труднее с утра договариваться с дедушкой Морфеем о прекращении славно-сладкого, сладко-славного цветного свидания. Кто там, говорите, видит цветные сны?
Мысль третья, очень томная, ленная – о неизбежности пробурения к местам работ, которые с утра воспринимаются практически как исправительные. С милых окраин – в самый центр. Своеобразная романтика «чувства локтя», где ты мне брат, а ты сестра, а потому – ну пожалуйста – убери свой чумоданчик из-под десятого ребра.
Утром, хочешь-не хочешь, добираешь дрёму по укромным закуткам маршруток, по затертым-обтертым лавкам метрополитена. Сознание в зимней спячке. Но тут – по пути к выходу на свет Божий из тусклого света питерской подземки, по пути к пробуждению моего экзальтированного сознания – фото рассветного Петербурга в одной из сереньких рекламных рамок, коих так полным-полно по вагонам. Душевное фото города, у которого, как ведает подпись, есть душа. Засматриваюсь – глаз не отвесть.
Выплевываюсь с эскалатора в ту самую душу Питера. Сплю. Так бывает. Идешь – спишь, спотыкаешься – спишь, глазами моргаешь, ресницами хлопаешь – но – спишь. В ноздрю – острый запах мокрых листьев, бережно, но в то же время в совершенно творческом порядке собираемых дворниками в горки-муравейники. И вот он, этот запах мокрых листьев, внезапно-ниоткуда взметнул вдруг мои фибры-жабры, и как вдруг жарко затянуло сердце от навалившегося пробуждения…
Ты, город мой, с хара-а-актером. Уж мне ли не знать… Как не принимал меня по приезду с сияющих праздно-праздничных югов – мне ли не помнить. Давил, отталкивал, от меня – отворачивался. Думала – как я в этой серости – живу? В каменности, в промозглости, сквозняками и ветрами окруженная, в низких облаках, через все небо протянутых - утонувшая? Как живу в тебе, таком красивом, но таком непостижимо холодном строгой северной суровостью?
И тут вдруг, через бесснежный ноябрь, через переполошенные утренним дворником мокрые листья - город снова вернулся в меня.
И понеслась, унеслась душа, словно безудержная птица-тройка, и лишь мелькают верстовые столбы мыслечувств, мыслеобразов, оттенки впечатлений – успевай считать! Вернулось, в стотысячный раз вернулось гулкое эхо обшарпанных подворотен, вернулись василеостровские безоконные-безвыходные стены домов, не спросясь, в самую душу заползло хмурое питерское небо, небо середины ноября. Утро серо-сизое, утро-голубь, чуть вспорхнуло – и уже по раз навсегда заведенному порядку собирает себе крошки под городскими лавками, да громко воркует. И я, пожалуй, довольна как слон.

MarieK
волшебно!

Машуля! Именно что волшебно! :)
Зы Прости, что так и не доехала до блинов - не ты одна сурковать стала, темно, холодно, лениво ... ужос ... :sad:

Как тонко и знакомо. Питер и больше не надо слов.